Россия 2014. Прорыв через кризис.

блог Валерия Зубова

Блог Сибирь Комментарий Экономика Демократия Технологии Контроль Правосудие Рекомендую Комментарий_регионы_ру Видео

Редакция сайта

«Экономисты сегодня загнаны в угол»

Валерий Зубов — человек не только весьма информированный и сведущий, но ещё и принципиальный, что весьма важно по нынешним временам. Особенно на фоне соглашательского большинства его коллег по Государственной Думе. Вот и в этот раз, прилетев в Красноярск, он пришёл в редакцию «Красноярского рабочего», чтобы обстоятельно поговорить с журналистами. Темы, как водится, были самые разные. От Крыма, Украины и геополитики до экономической ситуации в России вообще и в нашем крае в частности. Однако поскольку Зубов не военачальник и, по его собственным словам, не эксперт по военно-политической проблематике, то сосредоточиться было решено именно на вопросах экономики.


— Валерий Михайлович, так что всё-таки сейчас происходит у нас в стране? Нам отсюда, из Красноярска, это довольно-таки сложно понять. И чего ждать от президентского послания Федеральному Собранию?

— Уже не приходится сомневаться в том, что мы живём в особый исторический период. Сегодняшние события сопоставимы с теми обстоятельствами, при которых, например, князь Александр Невский выбирал дальнейший путь развития страны. Сравнимы они и с эпохой Петра Первого, когда опять же шёл масштабный выбор.

Словом, момент сейчас очень серьёзный. Экономисты загнаны в угол — если говорить честно. Они ничего не могут предложить в рамках сложившейся в стране политической конструкции и внешнеполитической ситуации в мире. Экономисты прекрасно знают, что делать в сегодняшнем положении, но всё это не имеет заметного эффекта.

Сейчас нужно что-то делать в экономике. Даже если нельзя это сделать на самом верхнем уровне, на самом главном участке, ты хотя бы свой «блиндаж» защити, свой «окоп», так сказать. В то же время я думаю, что от послания президента прежде всего ждали принципиального ответа на такой вопрос: будет оно поиском компромисса с внешним миром или это продолжение прежней линии на ужесточение взаимоотношений?

В связи с этим я не думаю, что в канун выступления президента России случайно произошла его встреча в Турции. С таким неожиданным итогом, как отказ от строительства «Южного потока».


— Говорят, что в этот раз экономический блок послания готовило не правительство страны, как обычно, а администрация президента. О чём это говорит?

— По моей информации, произошло вот что. Президент собрал руководителей нескольких основных экономических блоков. Это, в частности, Минэкономики, Минфин и ЦБ. И предложил разработать меры либерализации экономической жизни в стране. Но лично я получил эту информацию как утечку через зарубежный источник. Причём этот источник всё время добавлял информацию. И опять же, по имеющейся утечке информации, готовил экономический блок Белоусов. А он экономист, взгляды которого радикально противоположны взглядам тех специалистов, которых собрал президент.

Но и это не всё. Даже среди этих экономистов Улюкаев, например, удивительным образом мигрировал в сторону государственного капитализма. Не следует забывать, что это был ближайший друг и заместитель Гайдара. Что до Набиуллиной, то она особенно-то не комментирует свои действия. Но мы видим, как всё это происходит на рынке. А Минфин пытается держать позицию, просто балансируя бюджет.

И всё-таки, с моей точки зрения, руководители всех этих трёх ведомств — экономисты рыночной ориентации. Ну а Улюкаева занесло. Они там даже не поняли сами, какую вещь сделали. Мы по этому поводу публично подискутировали. Однако они не смогли опровергнуть меня, «поставить в угол». Хотя у них и было такое желание. Ну а Белоусов, повторюсь, это представитель классической советской госплановской школы. И как можно совместить этих специалистов — не пойму. Думаю, что это невозможно.

Что касается взглядов Глазьева, то приведу такой пример. Есть официальная медицина, а есть нетрадиционная. Так вот Глазьев и предлагает некое шаманство, абсолютно нетрадиционное и не работающее. Оно очень убедительно звучит в аудитории, в которой нет подготовленных экономистов. А там, где такие люди есть, подход Глазьева никакой критики не выдерживает.


— И всё-таки: нас задавят экономически или нет? А то вначале Путин говорил, что медведь, мол, ни у кого ни на что разрешения никогда спрашивать не будет и свою тайгу никому не отдаст. А на днях наш МИД обратился к Западу с просьбой отменить экономические санкции против России. В обмен на что, дескать, Россия отменит своё продовольственное эмбарго. Так что это — отступление от первоначальных позиций страны или игра какая-то?

— Что касается продовольственных санкций, то, на мой взгляд, это неквалифицированное и даже циничное решение российского правительства по отношению к своему собственному народу. Никакой необходимости в введении этих санкций не было. Никакого сверхплана по развитию импортозамещения у правительства не было. А если был, то почему этим раньше не занимались?

И, как и предполагалось, на практике это решение привело только к росту цен на продовольственные товары. И будет и дальше приводить к росту цен. 

Так что, по моему мнению, нынешнее российское правительство уже не имеет сегодня морального права управлять экономикой страны.

Принятые решения по эмбарго — абсолютно не просчитанные. Почему, например, был введён запрет на импорт продовольствия, а на виски и прочий зарубежный алкоголь — нет?


— Но сейчас много говорится о неминуемом подъёме отечественного сельского хозяйства в результате эмбарго и импортозамещения.

— Самый простой встречный вопрос — а почему это не делали раньше? Что, специально заводили российское сельское хозяйство в дыру, специально придумали повод для внешнего конфликта? А теперь, оказывается, у правительства страны есть секретное оружие в виде подъёма сельского хозяйства. Что-то, мне кажется, здесь всё не стыкуется.

— Но есть же патриотические соображения.

— Прежде чем о чём-то говорить серьёзно в новой ситуации, нужно помнить и о том, что некое новое звучание принимают и термины. Так что нужно, что называется, договариваться о терминах. Поэтому у меня вопрос — а что значит «патриотические»?

Я считаю, что патриотично — это когда население страны, региона, города или района, которыми вы руководите, живёт всё лучше и лучше. Вот это и есть патриотично. А уж с помощью какого механизма это достигается — уже второй вопрос.

А если вы хотите отказаться от хороших товаров в пользу товаров плохих, да ещё и считаете, что это патриотично... А я вот считаю, что это, наоборот, умственная слабость, трусость и неверие в собственные силы.

К примеру, когда все вдруг набросились на «Макдоналдс» в России, я провёл свой собственный простой анализ. Позвонил в пресс-службу «Макдоналдса» и задал несколько вопросов. И опубликовал полученные данные в своём блоге. И затем в течение нескольких дней мне звонили разные люди и благодарили. Мол, мы раньше в «Макдоналдс» не ходили, а вот сейчас пошли. Хотя бы ради интереса.

Так вот теперь о цифрах, которые я получил. В системе «Макдоналдс» в России заняты 300 тысяч человек. Работают порядка 150 точек. 85 процентов в конечном продукте составляет отечественная продукция. Около 150 тысяч поставщиков. Словом, это абсолютно российское предприятие с точки зрения натуры. А с точки зрения организации — это, конечно, привнесённая к нам американская технология.

И другой момент. Если вы хотите закрыть сеть «Макдоналдс», то должны понимать, что закрываете 300 тысяч рабочих мест в России. Это патриотично? Я уже не говорю про лабуду, связанную с проверками этих ресторанов быстрого питания нашими контрольно-надзорными органами. Там всё притянуто за уши.


— Но ведь засилье иностранных компаний мешает развиваться нашим производителям.

— Да кто же мешает? Развивайтесь на здоровье. Кстати, у нас вся автомобильная промышленность — иностранная. Ну и ничего, ни у кого особых комплексов по этому поводу нет.

А что, Дания, например, производит автомобили? Нет. Или Швейцария? Тоже нет. И население этих стран не переживает на данную тему. Поэтому лично я понимаю под патриотизмом стремление создать условия, при которых люди живут лучше.


— Однако стране нужно время, чтобы начать подниматься и развиваться. А то в России столько лет всё разваливали, а теперь хотим одним махом всё наверстать. Тот же Китай в своё время «закрылся» и резко вырос, стал выпускать свою собственную высококонкурентную продукцию. А вы что предлагаете?

— Я предлагаю считать Россию нормальной европейской страной, которая уже давно включилась в международное разделение труда. А эта система предполагает, что какую-то часть продукции вы покупаете, а какую-то делаете лучше других и продаёте. Так вот давайте и будем делать именно то, что мы делаем лучше других. А зачем за всё хвататься-то?

У тех же американцев не возникло никакого комплекса, когда в 1980-е годы появился бытовой видеомагнитофон. Никто не найдёт американского видеомагнитофона. Когда японцы начали выпускать их, то американцы не стали делать этого. Они всё просчитали и поняли, что на этом участке они с японцами конкурировать не смогут.

А японцы в те же 1980-е годы производили 90 процентов мирового объёма бытовой микроэлектроники. И когда Тайвань, Южная Корея, Сингапур начали отнимать у них эти производства, то японцы ведь не стали «закрывать» ввоз в страну импортной микроэлектроники. Ничего подобного. Они стали специализироваться на материалах, которые используются в микроэлектронике. И оказалось, что это ещё сложнее и выгоднее. В результате 40 процентов этой продукции выпускается сейчас в Японии.

Так что делай то, что делаешь лучше других. Были санкции — не были, а Назаровский совхоз, которым руководил Вепрев, как был, так и остался впереди всех.


— Это всё от человека зависит. В Назаровском вначале Вепрев был, потом Исаев...

— Так ведь всё от человека зависит — каким-то образом. Не было бы Форда — не было бы автомобиля. Не было бы Белла — не было бы телефона. И так далее. Но, правда, и система играет определённую роль.


— Вы участвовали в недавней конференции по восточному вектору развития Сибири в ХХI веке. Как вы оцениваете реальные перспективы этого самого восточного поворота страны?

— Ну, во-первых, о времени проведения этой конференции. В известной мере ситуация оказалась «подвешенной». Потому что сейчас всё внимание в России направлено совсем не на восток, не на экономический аспект развития отношений с Востоком. Сегодня Сибирь и Дальний Восток отошли на второй план. Кроме трубопровода «Сила Сибири», который, впрочем, сплошная загадка. Есть там договор или нет? Какая цена газа? Убыточен этот проект или прибылен? Это всё ещё пока тайна.

А всё остальное вообще как-то потерялось и размазалось. Поэтому эта конференция в Красноярске, по сути дела, была для самих себя. Вот я, к примеру, закончил доклад на пленарном заседании, подумал и немного расстроился. Думаю, а ведь практической пользы из него сегодня извлечь невозможно. Так что восточный вектор развития в сегодняшних условиях далеко не очевиден.


— А что можно сказать о развитии экономики края? Например, о таком масштабном и амбициозном проекте, как Нижнее Приангарье?

— С Нижним Приангарьем, увы, всё очень просто. Со следующего года прекращается финансирование. В бюджете страны на 2015 год Нижнее Приангарье не просматривается. И, по мнению Минфина и Минэкономики, темпы роста экономики края замедлятся.

Конечно, здесь наложились сразу несколько неудачных событий. И одно из них — рукотворно неудачное. Оно заключается в том, что, начав строить алюминиевый завод, сегодня мы попали в низкие цены. И рентабельность этого завода сейчас вызывает большие сомнения.

ГЭС выдаёт энергию. Но она уже теперь избыточная. И, кстати, пожалуйста, — занимайтесь импортозамещением на дешёвой электроэнергии.

Есть и ещё одна проблема. Дело в том, что в целом по стране падают лесозаготовки. Экспорт леса снижается.

А вот рукотворное деяние — это «Роснефть». Это когда ввели налоговые льготы для фирмы, которая фактически экспортирует нефть. Я не понимаю этого решения. Потому что добыча нефти нарастает, а количество налогов в крае падает. Иначе говоря, растёт федеральная часть, а региональная снижается.

И это предмет для очень серьёзной работы. Я на днях встречался с губернатором края и сказал ему, что тоже готов включиться в это дело. Поскольку кое-что в нём понимаю.

— Удастся ли губернатору реализовать свои многочисленные предвыборные обязательства?

— Я давно знаю Толоконского. И на меня он производит впечатление вполне адекватного человека, соответствующего уровню руководителя Красноярского края. Я думаю, что это хороший вариант.

Что же касается реализации обещаний и заявлений, то я ведь и сам когда-то был губернатором края. Так вот и до меня, и при мне, и после, конечно, тоже хотелось чего-то большего. Например, почему-то так никак не получается запустить кремниевый завод в Железногорске. А ведь сколько уже об этом говорено.

— Хотя кнопку-то пусковую в своё время торжественно нажимали.

— А вот что-то не получается. Хотя, казалось бы, рынок сбыта продукции колоссальный.

— Значит, экономические санкции Запада всё же действительно наносят и ещё нанесут большой ущерб нашей стране?

— Прежде всего нужно иметь в виду, что мы уже выпали из мировой технологической цепочки. Хотя население этого ещё не прочувствовало на себе. Оно пока что ощутило только две вещи. Это продовольственные санкции, которые сработали на подъём цен. А также на населении сказалось прекращение зарубежного финансирования — через бизнес, через ипотеку.

А вот технологические ограничения скажутся позже. Но они будут тяжелее.

Хочу напомнить, что в 1980-е годы мы не смогли зацепиться за мировой поезд развития микроэлектроники. Хотя для этого создавался в Подмосковье целый город Зеленоград. Кстати, ещё одно характерное историческое совпадение: когда в 1979 году решалось, куда направить деньги — на Олимпиаду в Москве или на Зеленоград, без средств остался именно Зеленоград.

А теперь нужно создавать принципиально новые конструкции отраслей. Например, космос за рубежом организован абсолютно по-иному, чем у нас. Он там частный и развивается совсем в другую сторону. И я опасаюсь, что мы промахнёмся, когда будем подводить итоги, кто из нас прав в этом соревновании.

— Каково ваше отношение к тому, что в крае принят предложенный губернатором вариант закона о детях войны, согласно которому материальную поддержку будут получать только те из них, у кого отцы погибли на фронте. А вот те, у кого отцы вернулись инвалидами или умерли уже после войны, дополнительной поддержки не получат. Неужели требуются столь значительные бюджетные затраты, что нельзя было объединить и тех, и других?

— Я не думаю, что с точки зрения финансов это принципиальный вопрос. Его вполне можно было решить с учётом интересов всех этих категорий населения. Наша партия, «Справедливая Россия» — сторонник того, чтобы именно такое решение и было принято. Соответствующие наши законопроекты о детях войны лежат и в Законодательном Собрании края, и в Государственной Думе. Средства, о которых идёт речь, это не та проблема для бюджета.

— А в каком состоянии сейчас бюджет страны и бюджеты регионов?

— На сегодняшний день консолидированный дефицит бюджетов регионов страны составляет 2 триллиона рублей. Примерно из 7 триллионов планируемой доходной части. Предполагается, что на следующий год прирост составит 500 миллиардов. А это значит, что ситуация не выправляется, а наоборот, только ухудшается. И у регионов нет никаких шансов самостоятельно, своими силами сбалансировать бюджет.

К сожалению, мы подошли к той ситуации, когда дефицит будет балансироваться двумя путями. Либо как в 1995 году, когда начальником в крае был я. И мне хорошо досталось тогда за задержки выплаты зарплаты. А второй вариант — это инфляция. Уменьшение доходов населения через инфляцию.

По федеральной части в стране есть заначка в размере 7 триллионов рублей. Из них примерно 3,5 триллиона — это Резервный фонд и ещё 3,5 триллиона — Фонд национального благосостояния.

В связи с чем хочу особо подчеркнуть, что использование средств этих фондов без парламентской процедуры неконституционно. Это бюджетные деньги. И вопросы их использования должны проходить через Государственную Думу и Совет Федерации. А население с помощью СМИ должно видеть и понимать, как всё это происходит.

Однако всё время появляются сообщения о выделении средств из Фонда национального благосостояния то одним, то другим, то третьим. Мало того, повторюсь, что это всё это неконституционно. Кроме того, этот Фонд предназначен как раз для решения задачи компенсации пенсий в сложный для страны момент. Не путём отъёма накопительной части пенсий у населения, а путём использования средств Фонда национального благосостояния. Но почему-то решили накопительную часть на 2 года забрать. Часть уже забрали, а часть в 2015 году не будут начислять. Зато Фонд национального благосостояния решено было пустить на финансирование проектов.

Причём самое грустное, что уже более половины ФНБ распределено. И исключительно на убыточные проекты. 

И я не понимаю, как потом собираются эти средства вернуть и передать пенсионерам.

— Какие именно убыточные проекты вы имеете в виду?

— В частности, проекты РЖД — это Транссиб и БАМ. Кроме того, это «Росатом». Помимо этого подступается ещё и ВЭБ. Но ему денег пока не дали. Выделили напрямую из государственного бюджета 30 миллиардов рублей. А сколько ещё лежит заявок на получение средств из ФНБ — я не знаю.

Я понимаю, что упоминания о Транссибе, БАМе как-то греют сердца красноярцев, сибиряков вообще. Дескать, это всё где-то рядом, наше. Но я сразу хочу сказать, что это самое безумное экономическое предложение, которое было внесено РЖД и на поводу у которого пошли.

Сейчас предполагается, что на 50 миллионов тонн увеличатся перевозки по этим двум железным дорогам. Но все эти перевозки будут убыточны. И чем больше станут перевозить грузов по Транссибу и по БАМу, тем больше будет убытков.

Возьмём, к примеру, уголь. Все его перевозки убыточны — примерно на 50 процентов. Тот же тувинский уголь является абсолютно неконкурентоспособным. Потому что его собираются везти через Курагино, по Транссибу, вокруг Монголии. Но дальше-то куда? А ведь в Монголии уже добывают свой собственный уголь высокого качества. И у них ветка протяжённостью всего 80 километров напрямую в Китай. И как же в таких условиях мы собираемся конкурировать?

— Но ведь в правительстве страны должны изначально просчитывать все эти нюансы.

— Обратите внимание, что наше правительство никогда не говорит о том, что мы получили или получим прибыль. А доход, к примеру, составил такую-то сумму. 

Подобных выражений в правительственном лексиконе нет в принципе. Есть два типа заявлений, которые делает наш премьер. Первое: «Я поручил проработать данный вопрос». И второе: «Мы понимаем проблему, мы выделим средства».

То есть разговор идёт только о затратах. Да, затраты мы понесём, выделим на это средства. Повезём, например, кузбасский уголь в Южную Корею через Корею Северную. Ребята, а кто-нибудь пытался подсчитать, прибыльна или убыточна вся эта затея? Вот этого я не знаю.

— Но ведь в России же всегда политика впрягалась в телегу впереди экономики.

— Да, политика, наверное, всегда и везде стояла впереди экономики. Только мы, занимаясь политикой, забывали про экономику. А в других странах, занимаясь политикой, про экономику помнили.

Приведу такой пример. Решение по продовольственным санкциям принималось за три дня. Я не буду говорить, хотя у меня и есть об этом достоверная информация, в какой атмосфере и как именно принималось это решение. А вот американцы, просчитывая свои финансовые санкции против нас, привлекли к этому процессу 500 специалистов. И они работали в течение довольно длительного времени. А делалось всё это для того, чтобы нам сделать больно, а себе — нет.

А мы разве просчитывали перед введением своих ответных продовольственных санкций, что у нас сразу же остановится Мурманский рыбзавод? Что дальневосточной рыбой нельзя компенсировать прекращение ввоза в страну рыбы импортной? Потому что гигантские издержки транспортные получаются. Или кто-нибудь учёл, что посадочный материал, мальков, мы закупаем за рубежом? И таких вопросов — масса. И никто их у нас толком не просчитывал.

Действительно, политическую задачу решили, так сказать, в морду недругам дали. Впрочем, да что там дали-то. Все поставки в Россию составляли у западных стран не больше нескольких процентов. А вот из-за того, что Россия 50 процентов продовольствия закупала, у нас, я думаю, проблемы посерьёзнее будут.

— На тему приватизации предприятий всегда звучало множество обвинений. Не уменьшается их количество и сейчас, на новом витке приватизации. Какова ваша позиция по этому поводу?

— Когда приватизация проводилась в начале 1990-х годов, то все её руководители были прокляты. Это понятно. Но это всё-таки была приватизация, которая проходила по закону, утверждённому Верховным Советом. С программой приватизации можно было познакомиться. На уровне каждого региона была принята своя программа. Существовали различные варианты. Коряво, плохо, неправильно, но это было публично, не втихаря.

А сейчас произошла приватизация — безо всякой программы и публичного обсуждения. 

Например, во главе «Роснефти» просто поставили какого-то человека. Почему, что, как — никто не знает. Ну, просто взял и встал во главе. И этот человек владеет всеми финансовыми потоками, которые идут через компанию. Но при этом ничем не рискует в случае её банкротства. Так как он распоряжается финансами, а собственности вроде как не имеет.

Или возьмите «Ростехнологии». Там порядка 500-600 предприятий. А руководит человек, который лично не отвечает за судьбу ни одного из них. Потому как он опять же не имеет собственности. При этом подчеркну, что я отнюдь не ставлю под сомнение руководящие и организаторские способности всех этих людей.

Речь идёт о другом. О том, например, что когда задаётся вопрос, какая зарплата у топ-менеджеров этих корпораций, то следует ответ, что это, мол, коммерческая тайна. И это на государственном-то предприятии. С каких это пор?

Поэтому я считаю, что когда руководитель крупной корпорации, монополии или банка приходит просить у государства денег на докапитализацию или на выход из кризисного состояния, то он должен делать это одновременно с подачей заявления об увольнении. Потому как именно он и довёл вверенное ему производство до кризиса. Иначе будет неправильно и несправедливо.

— Но так ведь можно предложить и президенту страны, и премьеру, и вообще всему правительству тоже подавать заявления об уходе с работы. Потому что именно под их руководством страна дошла до сегодняшнего состояния.

— А вот этого, прошу заметить, я не говорил.

Прочесть интервью также можно на сайте газеты «Красноярский рабочий»